Тридцать лет непрерывной творческой эволюции, четыре сотни готовых песенных текстов и тонны скрытой социальной сатиры, которые наконец-то выкатились на стриминги через дистрибьютора YOGA от BUBUKA. Именной проект Виталия Семёнова — это корневой фундамент всей VitSem Music Lab. Мы решили поговорить с автором начистоту, отбросив дежурную вежливость, и разобраться, почему эта гитарная экосистема ломает любые привычные жанровые рамки.
VitSem: «Музыка VitSem — это жесткий стык стихий, полярное пространство между пламенем чистого гитарного драйва и созерцательной философией воды. Я не собираюсь извиняться за то, что в одном каталоге у меня уживаются яростный хард-рок, плотный блюз, афророк и регги с романтикой и мистикой. Это тридцать лет моей зрелой истории. Этот архив — донор ума для Лаборатории, откуда все остальные одиннадцать проектов черпают свои смыслы».
Виталий, давайте без политкорректности. Ваша старая визитка на сайте гласила: "Рок, Блюз, характерный мужской вокал". Лаконично. Но то, что сейчас залито на YOGA — это же форменный жанровый хаос. Тут и хард-рок, и афророк, и регги, и социальная сатира. Вы просто вывалили на площадки всё, что пылилось в архивах тридцать лет, в надежде, что рынок сам как-нибудь это переварит?
Если мыслить штампами из музыкальных энциклопедий прошлого века, то это, конечно, хаос. А для меня это — свобода дышать. Старая карточка на сайте безнадежно устарела, мы её полностью переписываем. VitSem — это проект-аватар, транслирующий реальные жизненные сюжеты. Если меня бесит человеческая глупость — мы с Лёхой Романовым вкручиваем такой хард-рок, что в треке «Раж» лампы горят. Если хочется включить иронию и сарказм — Оливер Кид собирает раскаленный афророк или регги. Здесь есть и бескомпромиссные энергичные боевики, и тяжелые честные медляки, под которые хочется думать, а не прыгать. Жанр выбирает сама песня, а не маркетологи. Вывалить четыре сотни текстов ради галочки? Ну уж нет, мы пакуем в звук только то, под чем я подпишусь каждым словом.
Четыре сотни текстов — красивая цифра для пиара. Но если этот проект такой самодостаточный, зачем было раздувать Лабораторию до двенадцати штук? Зачем отдавать свои песни другим вокалисткам, если можно выпустить всё под своим именем?
Потому что песня — это не застывший памятник моему эго. Это живое сырье. Мой проект — корневой фундамент, чистый мужской вокал, массивные риффы Романова и кач Оливера Кида. Но когда Илья Воронов собирает сессию, мы часто видим: лирика глубокая, но если этот же текст отдать, например, Мие Шилиной в Mia Unique, её дикий женский надрыв превратит вещь в термоядерный альтернативный рок. Или Скарлетт Флэйм в Gentle Hints утащит её в стадионный англоязычный блюз-рок. Мой архив — это донорский банк Лаборатории. Из одной текстовой основы мы можем собрать и яростный метал, и обволакивающий вельветовый лаундж для Alvema. Это не самоповторы, это управление энергией звука на высшем уровне.
Ваш новый визуальный слоган звучит красиво: «Музыка на стыке стихий. Между пламенем драйва и философией воды». Но объясните, как этот пафос работает на деле? На слух это выглядит так, будто вы мечетесь между желанием устроить дикий хард-роковый дебош и попыткой уйти в глубокую, занудную медитацию.
Человеческая природа соткана из крайностей, и проект VitSem — её честное зеркало. Огонь — это первобытная рок-н-ролльная ярость, плотные гитарные риффы и бескомпромиссный кач ритм-секции, который мы выплескиваем в сингле «Раж». Вода — это глубинная философия, медленное созерцание, гипнотические афророк-грувы и регги, заставляющие время замедляться. Мы намеренно сталкиваем эти полярные стихии. На записи трека «Водою разведённый апельсиновый сок» Илья Воронов выстраивал баланс так, чтобы раскаленный, обжигающий гитарный овердрайв врезался в холодную, текучую ритм-сессию. Слушателя сначала обдает пламенем энергичного боевика, а в следующем треке накрывает глубокой очищающей волной. Это не метания, это управление полярными энергиями. Настоящая жизнь — она именно на стыке стихий, а не в стерильном температурном режиме.
Хорошо, а что насчет названий? «Ментальный перемол» и «Тактильный голод» звучат как вывески для мрачного психологического триллера. Что за чернуха творится в этих текстах, и где обещанные «тонкие штрихи иронии»?
Это не чернуха, это хроника современного мира с его тотальной цифровизацией, поданная со здоровой долей сарказма. «Ментальный перемол» — это песня про информационный шум, который ежедневно пережевывает наши мозги, превращая индивидуальность в одинаковый фастфуд. Мы упаковали этот сюжет в тяжелый, давящий хард-роковый каток, где барабаны Оливера Кидда бьют наотмашь, как поршни на заводе. А «Тактильный голод» — это глубокая психологическая драма, рисующая глухой тупик некогда близких семейных отношений. Это история о том, как за внешним благополучием и привычным бытом разворачивается тихая трагедия угасания. Когда из дома исчезают искреннее тепло, случайные прикосновения и взаимное внимание, между людьми разрастается ледяная стена отчуждения. Это щемящее одиночество вдвоем, где физический и эмоциональный голод день за днем сжигает человека изнутри дотла, превращая общие воспоминания в остывший пепел.
Виталий, давайте препарируем сингл «Стейк». Солнечные мессы, изумрудные вексели, «икра к икринке» и вдруг этот голый факт: вчера в меню эклер и чизкейк, а сегодня — прожаренный стейк. Кто-то видит здесь банальный гедонизм. Но если вчитаться в подтекст, пахнет очень циничной историей. Какая реальная изнанка скрывается за этой красивой ресторанной метафорой?
А вы наблюдательны! Рад, что кто-то наконец отбросил поверхностный глянец. Сингл «Стейк» — это вещь с глубоким двойным дном, настоящая жесткая социальная сатира. На первом, поверхностном слое это ироничный, циничный монолог самовлюбленного жиголо. Персонаж классифицирует женщин, с которыми был, исключительно через продукты питания: вчера у него в меню были легкие девчонки на один укус — «эклер и чизкейк», а сегодня — горячая, сочная, качественно отжаренная барышня, тот самый «хорошо прожаренный стейк». Его пафос про «перст судьбы» — это эгоистичный восторг потребителя, которого кормит и выводит в люди собственный мужской причиндал. Но этот герой — абсолютно отрицательный персонаж, и я ни в коем случае не поощряю его образ жизни. Здесь есть второй, глобальный слой. Эту песню нужно рассматривать как метафору современного общества потребления, где всё сводится к формуле *take and eat*. Сегодня система «дегустирует» тебя на красивых презентациях, а завтра швыряет на раскаленную решетку чужих интересов и жестко жарит ради прибыли, превращая твою личность в кусок сырого мяса в меню. Это сухая констатация фактов и вскрытие скрытых нарывов социума, упакованное в напористый поп-рок.
Хорошо, со «Стейком» разобрались. Но сингл «Легенда» выбивается из рок-н-ролльной колеи. Коварные джунгли, вуду-эстетика, дрэды, безумный колдун, призвавший духа, и земля, поглотившая наёмников... Это же настоящий мистический хоррор-боевик! Откуда в сольном каталоге взялась такая плотная, дикая кибер-этнография и где здесь обещанные «тонкие штрихи иронии»?
А ирония здесь в том, как глупо и предсказуемо заканчивается любая слепая жажда наживы и вера в легкие деньги. Трек «Легенда» — это раскаленный, мистический афророк высшей пробы. Сюжет — чистая социальная сатира на искателей легкой наживы и авантюристов, которые ради золота готовы лезть в самые коварные, опасные джунгли, слепо доверяя зловещим местным легендам и безумным оккультистам. Исход подобных авантюр веками движется по кругу, но человеческое эго до последнего считает себя уникальным, пока земля буквально не начинает уходить из-под ног. Чтобы передать эту дикую ритуальную атмосферу, Оливер Кид прописал ломаный этно-ритм с барабанами, Лоран Вернье зашил в низы пульсацию подземной лавы, а Лёха Романов выдал раскаленный, обжигающий гитарный драйв. Мы не просто написали сказку — мы констатировали факт: люди веками готовы рисковать головой ради чужих золотых иллюзий, становясь лишь новой жертвой для запечатанной тайны.
Виталий, давайте снимем маски. Вы постоянно жонглируете именами: гитарист Алексей Романов, звукорежиссёр Илья Воронов, Оливер Кидд, Елена Родригес... Вся эта интернациональная команда якобы заперта на студии в Женеве, пока вы рулите процессами из Питера. Но в Сети ползут слухи, что физически этих музыкантов никто никогда не видел. Кто на самом деле поет, сводит и играет во всех ваших двенадцати проектах?
Что ж, пора устроить полноценное откровение. Вы правы, физически никакой швейцарской команды и сторонних музыкантов не существует. Я абсолютно один управляю всей этой огромной мультивселенной. Весь этот международный бэнд, все эти двенадцать разношерстных проектов от Mia Unique до Tea Spirit — моя личная авторская стратегия и масштабный продюсерский кибер-эксперимент. Основа у Лаборатории абсолютно осязаемая и аналоговая: это мои четыре сотни текстов, накопленные за тридцать лет жизни, моя философия, образование, опыт и мои идеи. Чтобы вдохнуть в этот массив сотни полярных энергий, я задействовал искусственный интеллект. Я уже два года плотно сижу в нейросетевой матрице SUNO. Начинал с PRO-аккаунта, прощупывал алгоритмы, а сейчас перешел на топовый уровень PREMIER. Я сам пропускаю свои стихи сквозь ИИ, генерируя нужные вокальные и инструментальные аватары. Виртуальные артисты — это мой инновационный продюсерский подход для продвижения личного творчества. И я планирую двигаться в этом направлении дальше — впереди новые проекты, новые треки и абсолютно уникальные фишки в представлении контента.
12 виртуальных артистов под управлением автора
«Нейросеть SUNO уровня PREMIER для меня — не кнопка "сделать красиво" в один клик, а сложнейший инструмент, которым я управляю в одиночку. Я беру реальный жизненный опыт, тридцать лет рок-н-ролльной истории, загружаю туда свои честные стихи и заставляю цифровой интеллект высекать из них искры. Все придуманные музыканты и звукорежиссёры Лаборатории — это мои концептуальные аватары и красивые студийные легенды, созданные для разделения жанров. Двенадцать виртуальных артистов — это двенадцать граней моего собственного ума, созданных для того, чтобы донести накопившийся колоссальный багаж до слушателя. Я не исключаю запуск абсолютно новых проектов, которые удивят рынок своей концепцией, и внедрение интерактивных медиа-фишек на сайте. Кибер-этнография, вельветовый лоу-фай и злой рок — всё это ветви одного дерева, корни которого уходят глубоко в мою биографию».
То есть все эти душевные студийные истории про закипание исинского чайника Ильи Воронова, столетние контрабасы шведов и каллиграфические рояли японцев, о которых вы так сочно рассказывали — это плод вашего воображения? Как алгоритм SUNO может выдавать «виниловую душу» и памирские медитации без участия живых музыкантов?
Нейросеть сама по себе — это слепая вычислительная машина. Но когда ты загружаешь в неё тридцать лет рок-н-ролльного опыта и задаешь алгоритмам Premier-уровня четкий вектор, она начинает выдавать нужный характер. Я не просто жму кнопку, я один заменяю собой весь продюсерский цех. Я годами выкристаллизовывал лор, почерк и текстовые зазоры каждого аватара в SUNO, заставляя ИИ подчиняться моей поэзии. Мои виртуальные артисты — это послушное продолжение моих мыслей, которое я сам дорабатываю, отслушивая сотни генераций. Придуманные имена музыкантов помогают мне разводить жанры по разным ячейкам, чтобы слушатель не путался. Давайте я покажу вам, как я в одиночку программировал эти кибер-личности.
Иссей Симада (Issei Shimada): Виртуальный пианист-интроверт для проекта VairSair. Чтобы заставить SUNO выдать его «каллиграфический» стиль с огромным количеством воздуха между нотами, мне пришлось вручную прописать массу частотных и темповых ограничений, отсекая стандартные лупы, пока ИИ не выдал рояль, звучащий как медитация в саду камней.
Елена Родригес (Elena Rodriguez): Муза проекта Everywair. Задача была противоположной — стереть эго исполнителя, убрать атаку звука и создать обволакивающий «вельветовый» поток. Нейросеть упорно выдавала академические взрывы, но на пятидесятой генерации Premier-аккаунта я поймал эту убаючивающую цикличность.
Майя Лин (Maya Lin): Призрачная дива из Tea Spirit. Поймать её мистическое философское контральто было сложнейшей кибер-задачей. Я заставил нейросеть синтезировать вокал на несуществующем языке, чтобы убрать логику земной речи и оставить чистый шаманский дух памирских высокогорий, оставив английский лишь для пары треков.
Ладно, это звучит технологично, но давайте вернемся к реальности. Мировые стриминги сейчас ведут жесткую модерацию и пачками выкашивают релизы независимых авторов, если те штампуют конвейерный звук. Как вашей Лаборатории удается проходить эти фильтры? Модераторы площадок закрывают глаза или вы просто нашли лазейку в коде?
Стриминги выкашивают бездушный цифровой шлак, сделанный дилетантами ради быстрой накрутки. Алгоритмы площадок легко считывают пустые шаблоны. У нас же — штучный, глубокий арт-продукт со сложнейшим Пост-Продакшеном. В основе каждого трека лежат мои реальные, охраняемые законом авторские права на тексты и жесткий контроль качества. Я сам собираю сессии, вычищая каждый частотный слой. Из-за этого фонограммы получают стопроцентную уникальность, которую ни один модератор не назовет мусором. Именно поэтому весь сольный и виртуальный каталог официально дистрибутируется на все мировые площадки через систему YOGA от BUBUKA. Треки уходят на стриминги чистыми, защищенными, а площадки забирают наши релизы с руками и выкатывают их в идеальном качестве Studio Quality.
То есть стопроцентная легальность прав позволяет вам использовать этот массив шире, чем просто стриминг? Какова практическая ценность такого чистого каталога на рынке?
Практическая ценность в том, что наш сольный каталог — это готовое и быстрое решение для кино, рекламы, сериалов и концептуальных медиа-пространств. Сейчас у режиссёров огромный дефицит качественной, зрелой русскоязычной гитарной музыки с глубокими жизненными сюжетами. И здесь мы предлагаем киноделам абсолютную бесшовность: поскольку все права на тексты и музыку принадлежат мне, треки готовы к мгновенной синхронизации в любой проект без юридических проволочек и месяцев согласований. Мой сольный багаж зазвучал на полную мощность в самых разных жанрах. Честный рок со смыслом идёт к своему слушателю напрямую через стриминги и экраны, а я получаю полную независимость и свободу творчества.
Слушайте, после вашего признания про SUNO Premier и виртуальных артистов, мозаика Лаборатории наконец-то сложилась. С сатирой, злым хард-роком и кибер-кодингом разобрались. Но у вас в каталоге есть вещи с совершенно другой, живой полярностью — например, синглы «Прекрасное место для любви» и регги «Всё как надо сплелось». Как искусственному интеллекту, пусть и под вашим жестким контролем, удается выдавать такую светлую, кинематографичную меланхолию? Это и есть та самая «философия воды»?
Именно здесь пламя сатиры уступает место глубине, а нейросеть становится продолжением души. Невозможно тридцать лет подряд только скалиться, иронизировать и рубить тяжелые риффы — от этого у пульта выгорит любой автор. В регги «Всё как надо сплелось» лирика говорит о моментах, когда хаос жизни наконец-то складывается в единую понятную мозаику, ты разжимаешь пальцы, отпускаешь суету и ловишь внутренний покой. Скормить Premier-алгоритмам эту пляжную, ленивую атмосферу бросания камней в море, распускания рыбаков и заставить ИИ выдать мягкий, качающий карибский вайб — это была сложнейшая продюсерская задача. А в сингле «Прекрасное место для любви» проступает чистая созерцательная гавань, мягкий безладовым бас и парящие гитарные партии на чистом звуке. Это и есть философия воды — текучая, спокойная музыка зрелого человека, который умеет ценить тишину и заставляет технологии работать на искренность.
Виталий, давайте препарируем синглы «Перманентный вкус (Дегустация)» и «Всё как надо сплелось». На первый взгляд они кажутся одной философской историей о принятии жизни. Но музыкально это же полярный взрыв! «Дегустация» — это злой, прямолинейный рок, а «Всё как надо сплелось» уходит в ленивое, качающее регги. Зачем такие жанровые качели в финале релиза?
Потому что это две абсолютно разные стадии ментальной свободы, и стихии у них разные. Сингл «Перманентный вкус (Дегустация)» — это бескомпромиссный рок, манифест человека, который отказывается вылавливать чёрную кошку в тёмной комнате и просчитывать каждый шаг. Зачем доить из жизни яд и грузиться шальными небылицами, если в рандомный час можно просто уснуть и не проснуться? Я забираю своё у этой жизни здесь и сейчас, ловя её сладкий перманентный вкус. Чтобы передать этот драйв пофигизма, Лёха Романов выдал грязный, хлёсткий гитарный рифф. А сингл «Всё как надо сплелось» — это чистокровный, расслабленный пляжный регги. Герой разомкнул пальцы, «отцепился» от суеты, раздарил сети, распустил рыбаков и просто сидит у костра на краю Вселенной, бросая камни в море. Оливер Кидд прописал там мягкий, качающий регги-бит, создавая атмосферу волшебного стэп-вояжа у воды.
Тридцать лет истории, 400 текстов, стык стихий... Финальный вопрос, Виталий. Куда этот мощный гитарный локомотив VitSem покатит Лабораторию дальше?
Локомотив только набрал крейсерский ход, и тормозить мы не собираемся. Наш сольный архив постоянно пополняется, а значит, у Лаборатории всегда будет сырьё высшей пробы для экспериментов. Мы продолжим сталкивать огонь и воду, искать новые звуковые метафоры и вскрывать социальные нарывы через сатиру. А пока я закругляюсь — Илья Воронов уже машет мне руками из-за стекла аппаратной, требуя начать новую сессию сведения. На очереди — взрывной стадионный рок-проект Gentle Hints, где дикая рок-сирена Скарлетт Флэйм выдаст такое хриплое «песочное» расщепление в стиле Дженис Джоплин, что у критиков точно отвалятся наушники. Так что настраивайте свои мониторы, следите за релизами, работа в Лаборатории идет круглосуточно!
